Калининградская архитектура

 

Архитектура на фоне вахтёров и инвесторов

По теме «градостроительство и архитектура» региональная пресса словно бы проснулась от долгой спячки. В течение месяца опубликовано несколько статей и писем граждан о том, какая у нас в Калининграде нехорошая градостроительная политика: строят что хотят и где хотят, и виноваты в этом чиновники из мэрии. На мой взгляд, дело не в конкретных фигурах, а в самой системе, заложником которой стал и главный архитектор с мэром, и жители Калининграда.


 

Общественность как коллективный вахтёр.

До сих пор у нас общественность участвовала в принятии градостроительных решений посредством «возмущений». Решили строить городские власти бензоколонку - жители возмущаются, решили строить городские власти жилой дом по соседству - жители возмущаются, решили строить магазин - жители возмущаются. В этой навязчивой последовательности «решили строить Þ возмущаются» настораживает ее безысходность. Жители присутствуют в градостроительстве в страдательном залоге; их удел - возмущаться и писать письма в прессу и вышестоящие инстанции.

Но что-то я ни разу не слышал, чтобы жители предлагали городу какую-то другую позицию. Ни разу не прозвучало, чтобы жители собрались и решили бы, что на соседнем пустыре хорошо бы построить то, что им, жителям, надо, и написали бы письмо в мэрию со своими предложениями и идеями. Что-то я не слышал, чтобы жители реально проконтролировали исполнение своих интересов. Традиционно они выступают в ипостаси коллективного вахтёра, основная задача которого не пускать.

И не потому, что жители у нас плохие и пекутся только лишь о собственном спокойствие, - это-то как раз нормально, печься о своих интересах. Просто в существующей системе принятия решений - относительно городских территорий, - участие их, жителей, непредусмотрено. Так, есть фраза о «информировании жителей близлежащих домов» в Градостроительном кодексе РФ, и всё. И жителям только и остаётся, что выказывать «народный гнев».


 

Инвестиционные ласточки.

Наконец-то наступает период, когда местные предприниматели и бизнесмены очнулись от августовского кризиса и обратили свой взор вокруг: куда бы вложить деньги? И это первые ласточки, потому что любой экономический подъём сопровождается увеличением строительной активности. И слава Богу, пускай строят побольше, - вопрос лишь в том, где строить, и как.

Самыми выгодными территориями с точки зрения мест сервиса и торговли, является центр города. В особенности места, сохранившие исторический облик старого города. Моспроспект что-то никто особо не рвётся обустраивать, не считая оконечной его части...

Общественность со своим «синдромом вахтёра» превращается в объективное препятствие в освоении бизнесом новых территорий. Один из путей, к которому может прибегать инвестор - как можно дольше замалчивать о своих проектах, и ставить жителей перед свершившимся фактом, что объёкт уже начался строиться. Но мы же все хотим жить в цивилизованном обществе, хочется ведь, чтобы и общество и инвестор могли договориться, а не конфликтовать...

И здесь всё упирается в советское наследие.

Существующая система принятия градостроительных решений досталась мэрии в наследство от советских времён. Есть главный архитектор, есть при нём Градостроительный совет, имеющий совещательный (консультативный) статус. Главный архитектор вынужден действовать в разреженном нормативном поле, когда нет местного градостроительного кодекса, когда нет Правил застройки, и т.д. Кто бы ни был на этом месте: Горбач, Иванов, Сидоров, - он вынужден принимать решения на свой собственный страх и риск, будучи в прямой зависимости от воли своего начальства.

По идее регулировать градостроительную политику должен Генеральный план города, но он не доработан до фазы проектов планировки. В итоге главный архитектор пытается обсуждать проекты, затрагивающие сложившиеся городские территории, на Градосовете. Что может решить совещательный орган - понятно. То, что при таком положении дел какой-либо внятной градостроительной политики объективно быть не может – тоже понятно.

Получается, что главный архитектор остаётся один на один с инвестором и своим начальством, и общественному обсуждению проектов, затрагивающих интересы множества горожан, просто нет места в нынешней системе принятия решений. Даже если в нашем городе вдруг возникнет общественность, не имеющая «синдрома вахтёра».


 

Проектирование и атрофия.

Имеется старый, ещё с советских времён, метод усмирения возмущённых жителей и «посадки» строительного объекта на нужное место. Составляется расширенный проект благоустройства и реконструкции большой территории, в котором закладывается нужный инвестору объект. Такой расширенный проект долго обсуждается, утверждается, а потом выстраивается то, что нужно инвестору. Полное благоустройство территории при этом не проводится: «на остальное денег не хватило», - говорят. В итоге остаются перекопанные дворы, раскуроченные улицы. Но дело даже не в этом: улицы можно заасфальтировать, а дворы засеять газоном. Дело в том, что когда слишком долго что-то имитируешь, настоящее умение атрофируется.

Зададимся, казалось бы, самым невинным вопросом: что проектирует нынешний архитектор? Как и 10, и 20 лет назад, он проектирует отдельно стоящие здания. Балт­район и ул.Горького также являются отдельно стоящими зданиями, сгруппированными в кучки. Редкий случай, когда архитекторы проектируют ещё и городскую среду вокруг отдельных зданий (почему-то называя это благоустройством), и ещё реже, когда у них это выходит удачно. А задание на проектирование с заголовком «регенерация городского пространства» может присниться местному архитектору только в дурном сне: мэрия таких заданий сроду никому не давала, а местный архитектор про зверя по имени «регенерация» читал только в книжках. Всё-таки разница между «благоустройством» и «регенерацией» существенная…

Кто-нибудь может показать мне хотя бы один удачный пример «лепки» городской среды за последние несколько лет? Лично я что-то не припомню. Даже в парке Победы, при всём благородстве замысла (хотели как лучше…), при строительстве умудрились уничтожить аллею из тополей и лип толщиной в три обхвата. Видите ли, пришёл дендролог и определил, что все деревья больные, сама порода ценности не представляет, и можно их пилить… Новые высадим. И теперь ждите ещё сто лет такую же аллею! Да по этим критериям половину Центрального парка можно вырубить.

Вот и выходит, что отдельные здания наши архитекторы проектировать ещё могут, а вот как «выращивать» городское пространство (проектировать не сквер, фонтан и памятник, а – городскую среду!) никто почти не умеет.

Но тогда надо срочно учиться проектировать по-новому, строительный бум назревает, господа-товарищи!..


 

«Конкуренция» от слова «конкурс»


На мой взгляд, выход здесь один. Чтобы соблюсти и принцип публичности, и возможность участия общественности без печати вахтёрства на челе, и совершить отбор наиболее качественных проектов, необходимо проводить конкурсы на проектирование в тех участках, которые особо ценны с исторической и градообразующей точки зрения. А в остальных частях города – как обычно, пусть всё решает главный архитектор с помощью градосовета. Обычно в таких случаях обязательно встаёт вопрос: а где деньги взять на конкурс, в городской казне их негусто? Хочу сообщить: часть конкурсов, например, в Англии, проходит за счёт участников конкурса. Архитектурная мастерская платит за своё участие в конкурсе, и в среднем это выливается в сумму, равную 6-7% от гонорара. Вполне подъёмная цифра.

Здесь есть один нюанс: бывают конкурсы проектов, - когда выигравший проект, как правило, воплощается в камень, - и бывают конкурсы идей, или объёмно-пространственных концепций. Их задача – стимулировать профессиональную дискуссию; а победившая идея или концепция служит впоследствии для привлечения инвесторов.

На особо сложных территориях конкурсы необходимо проводить в несколько этапов. Сначала провести конкурс на идею функционального использования данной территории, а потом уже – на архитектурное решение. Потому что, если пропустить первый этап, можно построить нечто, что по принципу с самим местом не вяжется. И тому есть выпуклый пример: Дом Советов.


 

Изменяя правилу вахтёра.

Впрочем, «запущенный» объект, как правило, с трудом и очень нескоро выкорчёвывается из тела города. А сейчас речь идёт о сегодняшних, вполне оформленных инвестициях. Так или иначе, не мытьём, так катаньем, бизнесмены будут строить. Просто нужно сделать так, чтобы им самим стало выгодно проведение конкурса: чтобы он гасил в колыбели возможное социальное возмущение, чтобы от этого повышалось очевидное качество проекта, и чтобы наконец-то у нас стало появляться больше мест в городе, соответствующих статусу «европейского города России». Хотя для этого должен быть и особый, «европейский» инвестор. Может быть, таких у нас в городе просто нет? И может быть только потому, что в системе принятия градостроительных решений для них также нет места, как и для общественности без вахтёрского синдрома?


Александр Попадин, 2000г

© КОСАР

Rambler's Top100